2011 год <<

Елена Суродейкина: «Чтобы оставаться красивой, надо гримасничать»

Прима нижегородского драмтеатра стала актрисой... вместо сестры


Елена Суродейкина

Елена Суродейкина

Заслуженная артистка Елена Суродейкина встречает юбилей с обострением хорошо знакомого недуга - «синдромом четвертого курса». Ей, за 25 лет кого только ни сыгрывшей, вновь кажется, что на сцене она не умеет ровным счетом ничего, и вообще надо было выбирать другую профессию. Между тем, 7 октября, нижегородцы смогут увидеть Елену в премьере «Муж моей жены» и оценить, не слишком ли критична к себе любимица публики.

«Леночка, а что ты будешь руками делать?»

- Терзания, что я занимаюсь бессмысленной ерундой, на меня накатывают раз в три-четыре года, - делится сокровенным актриса. - Всё думаю, что вместо этого могла бы приносить пользу человечеству.

- Какую, например?

- Да хоть за больными ухаживать. Актерская профессия предполагает милосердие, ведь ее предмет - человек. И чтобы его исследовать, надо его любить. Даже самого последнего злодея. Если ты ненавидишь людей, хорошим актером тебе не стать. Но сейчас я думаю, а своим ли делом занималась всю жизнь...

- Хорошо, а какое дело могло бы быть вашим?

- Я очень люблю фитодизайн. В Самаре есть парк, где из кустарников сделаны скульптуры. Вот бы создавать такую красоту! У меня дома много цветов, я сама с ними вожусь, пересаживаю. Летом только и успеваю днем снимать с подоконников эти огромные горшки, а на ночь ставить обратно.

- Родители актрисы Ирины Пеговой хотели, чтобы дочь стала металлургом, как и они. А вам какое поприще готовили?

- Конечно, не актерское. Папа всю жизнь стоял у станка — токарь-расточник. Мама — у кульмана. Инженер. В их понятии это было реальным делом. А актерство — это что? «Леночка, а что ты будешь руками создавать? Иди в медицинский, смотри, как ты всех хорошо лечишь!» Да, я делала перевязки, когда кто-то ранился. Но это вообще не мое!

- Откуда в семье технарей взялась актриса?

- Моя старшая сестра Галя артистка по жизни. Душа компании, тайфун, постоянно бьющий фонтан энергии. Поступив в политех, играла в молодежном театре «ТЕМП». На третьем курсе ей взгрустнулось. Поняла, что грейдеры и дорожные машины — никак не ее призвание. И вот она идет к драмтеатру, поджидает покойную ныне артистку Плотникову и спрашивает, есть ли у нее шанс стать актрисой. А Плотникова ей отвечает: «У тебя через два года будет нормальная, денежная профессия. Уймись, детка, вот тебе мой совет».

А я за Галей хвостом ходила. Что она — то и я. Так и получилось, что вскоре не она, а я поступала в театральное училище. А она стояла на улице с безумными от волнениями глазами, качая коляску с маленькой Олей.

...Кстати, грейдерами она так и не стала заниматься. Закончила институт Лесгафта и тренировала детей по плаванию.

- Помните свой дебют?

- Очень хорошо помню. Мастер нашего курса Семен Эммануилович Лерман был тогда режиссером в драмтеатре. В «Укрощении строптивой» обе Катарины — Заякина и Кириллова — ушли в декрет. Лерман мне, четверокурснице, сказал: «Суродейкина, ты темная лошадка, но давай попробуем». И репетировал со мной в «дежурке» - сидел в темном зале, а я стояла под фонарем на темной сцене, играя с воображаемыми актерами и в воображаемых декорациях.

«Топлесс ради топлесса не имеет смысла»

- Моим знакомым вы запомнились по спектаклю, который вы провели в одной сорочке. Для вас вообще сложно раздеться на сцене?

- Наверно, ваши знакомые видели меня в роли Катарины в «Укрощении строптивой». Когда Петруччо привозит ее к себе в замок, то снимает с нее бархат и в длинной ночной сорочке кладет на ложе. Против такого обнажения - красивого, органичного, в тему — я ничего не имею. Если это топлесс не ради топлесса.

Например, в спектакле «Куклы» в «Комедiи”. Там есть момент, где куклы спят раздетыми в своих кофрах. Буквально на секунду кофры открываются, и зритель видит обнаженные точеные фигурки актрис. Но это не бьет по глазам, и понятно, почему — куклы-то спят, вот и не одеты.

- Елена, вы в прекрасной форме. Что помогает оставаться стройной и молодой?

- Я всю жизнь занималась спортом. В юности плавала за политех, занималась художественной гимнастикой. Потом играла в большой теннис, водное поло, ходила в спортзал и в бассейн. Сейчас занимаюсь дома с гантелями. Мне важно чувствовать свое тело, мышцы. Если вдруг выяснится, что я не могу перекувыркнуться, встать на мостик, сделать шпагат, мне будет не по себе.

А лицо?

Подружки иногда меня подозрительно спрашивают: «Сура, признавайся, что ты делала со своей физиономией». Да ничего я не делала! Может, мама с папой наградили такой кожей. А, может, из-за профессии лицо постоянно занимается «гимнастикой». У людей плохое настроение - они сидят с опущенными уголками рта. Им не надо делать вид, что у них все хорошо. А мне надо! Ведь я выхожу на сцену. И хочешь-не хочешь, а приходится улыбаться.

Так что гримасничать — это полезно. Мышцы лица будут в тонусе. Да и люди будут тянуться. Всем хочется общаться с эмоциональным человеком.

- Вы действительно выглядите очень эмоциональной. Не «перегреваетесь»?

- На самом деле я не горю. Я меланхолик, пессимист. Мама с сестрой меня в детстве звали Царевной Несмеяной. Часто мне говорилось: «Ну, Леночка, ты всегда чем-то недовольна. От тебя всем только тошно. У тебя никогда не будет друзей». Но таким образом они подпиннули меня к тому, что я стала скрывать свой пессимизм. Для меня необходимое условие выхода на сцену — хорошее настроение. Я не знаю, где его возьму. Но отклик в зале будет только при условии, что я работаю в прекрасном настроении.

- Но если обстоятельства не располагают?

- Чаще всего, так и бывает. Долго болел папа, росла дочка... откуда было взять безоблачное настроение?..

Была у меня педагог Нина Петровна Разумова. Как-то на уроке мастерства я сыграла этюд, на сколько у меня было настроения. Почувствовала, что переиграла. Мне было неловко, хотелось извиниться... А Нина Петровна сказала: «Лена, отдай столько, сколько есть. Не надо выдавливать то, чего в тебе нет в данную минуту. Жизнь длинная, и невозможно каждый раз играть с одинаковым блеском».

- Некоторые актеры настолько вживаются в свои роли, что по инерции продолжают играть и в жизни. А вам случалось заигрываться?

- В юности у меня был кавалер. И вот он меня провожает до дома, я ему улыбаюсь на прощание... А он так грустно на меня смотрит и говорит: «Лен, а улыбочка-то приклеенная». Я поразилась: как, я только-только начала постигать актерское мастерство, и уже перестала быть живой и непосредственной?! А ведь я в тот момент не играла. Мне было хорошо, и я улыбалась.

- В компании вы всегда в центре внимания?

Что вы! В жизни я совсем не актриса. Зато каждого из нас окружает немало актеров, которые могут быть инженерами, айтишниками, кем угодно. Вот они заводилы, душа компании. А я не люблю шумные сборища, где надо веселиться, заводить дружбу, стараться кому-то понравиться... Мне нужен узкий круг «своих», чтобы просто посмеяться или чем-то поделиться.

- И много своих?

- Критерий таков: «свои» - это люди, которых я могу обременить собой, и заниматься их проблемами, не чувствуя себя обремененной.

«До планки моего мужа трудно дотянуться»

- Случалось ли вам на сцене попадать в конфузную ситуацию?

- На «Укрощении строптивой» Георгий Демуров стал с меня снимать бархатную накидку, и крючочки зацепились за кружево. Рубашка сползла с плеча, обнажила грудь... Сцена была очень лирической, и начать совершенно по-бытовому отцеплять крючки значило бы сбить у зрителя весь настрой. В то же время надо было как-то меня «спасать». И вот Демуров повернул меня к зрителям спиной, а передом к коллегам. Среди них был Миша Хейфец. Он в меня влюбился, у нас случился роман, и мы поженились.

- Елена, кто для вас самый важный критик?

- Муж — самый авторитетный. Я очень верю его уху, глазу. Кстати, он вообще не любит театр. Спрашиваю его: «Миш, ты пойдешь на премьеру?» Он: «А что я там забыл?»

- Вас это обижает? Одна известная писательница рассталась с мужем, потому что он, в числе прочего, не читал ее книги.

- Нет, я не обижаюсь. Миша композитор, у него тонкий слух, не терпящий ни малейших проявлений фальши. Он может даже не смотреть на сцену, чтобы понять, что там происходит что-то не то. И я нисколько не обижаюсь, если он не хочет идти на меня смотреть. Понимаю, насколько высока его планка, и как невозможно до нее дотянуться.

- Какого зрителя вы не любите?

- Невоспитанного. Как-то на «Грозу» привели школьников. Мы с Блохиным играем Варвару и Кудряша, любовников. Мизансцену нам сделали вольную. Сначала мы сидим, а потом Блохин заваливает меня на кровать, садится сверху и начинает как бы расстегивать блузку. И тут школьники с балконов принялись кричать ему что-то одобряющее! Вроде: «Давай, покажи себя настоящим мужиком!» Блохин тогда чудом сдержался. Хоть и шептал в ярости: «Сейчас я их всех поубиваю!»

И еще был один момент. Мы играли с Фоковым в спектакле «В будущем году, в то же время». Там у меня была сцена топлесс. Герои встречаются, она с ним заигрывает, еще не зная, что у него трагедия — погиб сын. И вот из зала — та же реакция, что и от школьников в «Грозе». Я смотрю на Фокова ни жива, ни мертва. Было дело, он уже останавливал спектакль. Как-то дети сильно шумели, он вышел на авансцену и приказал им покинуть зал. И вот я смотрю на него и думаю: какой угодно спектакль, но не этот... этот спектакль нельзя останавливать... он весь живой, соткан из полутонов и тонких взаимоотношений... Пронесло.

«Нет таланта? Иди «качайся»

- На нижегородских гастролях одна известная актриса заставила публику на минуту затаить дыхание, исполняя «пистолетик» - приседание на одной ноге. Как вы считаете, владение «фишками» и трюками важно для артиста?

- Нужно только то, без чего нельзя обойтись. Это было оправданно? Если да, то я приветствую любой творческий поиск. Но зачем становиться на сцене на мостик, когда можно пойти в цирк дю Солей, и все это увидеть в более профессиональном исполнении и уместной обстановке?

Мне кажется, нынешние актеры за это прячутся. Какому Яншину, Грибову, Гафту, Мягкову были нужны «пистолетики», мостики, шпагаты? Вот вчера я расслаблялась и играла на компьютере в тупую игру — лопала шарики. Рядом работал телевизор. И вот я услышала голос Леонова. Шарики тут же были забыты, а я, как завороженная, смотрела на этого маленького, неказистенького, в потрепанном костюмчике, человека. От его лица, души невозможно было оторвать взгляд... Но если ты не такой актер, то да - иди «качайся» и бей морды в бандитских сериалах.

- Сейчас правда стало меньше гениев?

- Ну а где они? Отчего Пушкиных-то нет? Из всей этой сумасшедше быстро взлетевшей молодой поросли — Певцова, Безрукова, Пореченкова, Хабенского — и выделить особо некого. Да, хорошие, оснащенные актеры, но серьезным я могу назвать только Евгения Миронова.

- Может, дело в невнятных постановках, в формальном подходе к режиссуре?

- И это тоже. Покойный Василий Богомазов был прекрасным режиссером. Нам могло казаться, что мы всё отлично сделали. А он приходил и говорил: м-да, друзья мои, а где же ваше чувство меры, чувство вкуса, чувство прекрасного?

Когда я смотрела «Прости меня, мой ангел белоснежный», который поставил Анатолий Иванов, то мысль в голове была только одна: как же они так могут... разве мы так умеем работать... как же я хочу так же... Умеем, оказывается! И это он сделал! Если режиссер любит артистов, он сделает хороший спектакль.

От большинства современных спектаклей не остается ощущения глобальности мысли, идеи. Режиссеры кочуют по театрам. Поставил, получил деньги, уехал. Им недосуг в тебе рыться, и вот ты из спектакля в спектакль едешь на своих штампах. Такие режиссеры ничего не дают тебе, как актеру. И ты беспомощен.

А еще бывают режиссеры-человеконенавистники. Не любят артистов. Спросишь его робко: «А моя героиня она, как, любит этого героя?» А он рявкнет: «Чего-о-о? Тебе сколько лет-то? Нет никакой любви!» И ты понимаешь: да, этот человек не верит в любовь, и любви к людям, к артистам в нем взяться неоткуда.... Спрашиваю: «Но почему тогда героиня с ним живет, раз не любит?» «Почему-почему? Потому что ей так удобно!» Абсолютный прагматик. Но классный ремесленник.

- Елена, вы как пришли после театрального училища в наш драмтеатр, так и служите здесь больше четверти века. Неужели никогда не думали о покорении столицы?

А зачем? Это мой родной город, и мне никогда не хотелось отсюда уехать. Мне здесь уютно и совсем не тесно. А вот моя дочь Екатерина считает иначе. Всю жизнь жаловалась, какая ей дома тоска без мамы. Говорила: «Ненавижу ваш театр, нашу нищету, никогда не буду артисткой». А закончила девять классов и... поступила в театральное. Пять лет после театрального училища успешно работала в нашей «Комедiи”. А потом уехала в Москву, участвует в разных творческих проектах.

Но она совсем другая. Идет к цели, закусив удила. А я не буду бороться и пробиваться. «Вся жизнь борьба» — это не про меня. Не умею, не хочу, не имею сил и считаю это пустой тратой времени. Смотришь и не понимаешь: что люди отстаивают в этом споре? За что дерутся?

...В последнее время хочется в «норку», отсидеться, подумать о себе. Не раздражать никого своей нетерпимостью. Не превратить взаимопонимание во взаимонепонимание...

Фото Георгия Ахадова

Досье

Елена Суродейкина родилась 1 октября в Горьком. В 1983 году окончила Горьковское театральное училище у Семена Лермана и Ривы Левите. В Нижегородском театре драмы - с 1983 года. Заслуженная артистка России (1998). Лауреат V -го открытого фестиваля им. Евстигнеева в номинации «Лучшая женская роль» за роль Анны в спектакле «Бестолочь»).

Муж — композитор, заслуженный работник культуры РФ Михаил Хейфец. Дочь — актриса Екатерина Суродейкина (Хейфец).




Copyright © 2008-2016. Татьяна Кокина-Славина (Таня Танк). Все права защищены | Memory consumption: 2.5 Mb