2010 год <<

Гарий Напалков: «Я никогда не был олимпийской надеждой»

Внизу см. фотогалерею

Сорок лет назад летающий лыжник из Горького прославил Россию на весь мир.

В феврале 1970 года летающий лыжник Гарий Напалков первым из россиян и вторым в мире сделал «золотой» дубль, выиграв большой и малый трамплин, став двукратным чемпионом мира. Сейчас 61-летний Напалков — генеральный директор крупной транспортной фирмы в Москве. Увлечен работой и живописью, боготворит жену Татьяну, а вот лыжи давно повесил на крючок... Это первое интервью, которое Гарий Юрьевич согласился дать после своего ухода из большого спорта.

«Нас растили личностями, а не спортивными роботами»

– Гарий Юрьевич, объясните такой парадокс. Сейчас в России больше пятидесяти спортивных федераций, а процветают и развиваются каких-то пять-шесть видов спорта...

– Шамиль Тарпищев объясняет это так: сегодня развиваются лишь «кассовые» виды спорта, которые транслируются по телевидению, собирают большое количество зрителей и приносят коммерческие сборы. При этом детского спорта в стране практически нет. А я в свое время начинал именно с детской спортивной школы, куда пришел в 14 лет. А пришел потому, что мне очень хотелось иметь лыжи, но у родителей не было материальной возможности. Я пошел в секцию, и мне эти лыжи дали. И возможность заняться спортом раньше имел любой ребенок. Я в детстве очень много болел, у меня подозревали туберкулез и порок сердца. И чтобы укрепить организм, родители отдали меня в бассейн. Когда меня оттуда выгнали за хулиганство, я начал играть в хоккей в горьковском «Динамо» у Василия Александровича Корчагина. Кстати, начинал играть с Валерой Васильевым. Там тоже приключились свои коллизии, я получил травму, решил, что мне очень больно и ушел в лыжную секцию.

– И вас взяли туда в 14 лет, а тренеры стали тратить время на «старого» новичка?

– Сейчас дети начинают заниматься спортом в 8-9, а то и 5-7 лет. Я не сторонник очень раннего начала. До семи лет детский организм не способен переносить те нагрузки, которые ему предлагаются. Кроме того, многое зависит от отношения тренера к ребенку. Мне с наставниками повезло. Моим первым тренером был Василий Александрович Глассон, потом я перешел к его единомышленнику – Сергею Алексеевичу Сахарнову, который и поныне здравствует. Они растили нас не как тупоголовых спортсменов, «мышечное чадо», которое в дальнейшем будет способен выполнять лишь прямые указания тренера. Наоборот, наставники старались не только вкладывать в нас спортивное мышление и развивать спортивные навыки, но и заставляли изучать теорию спорта, думать, чтобы мы выполняли упражнения не механически, а грамотно, с подключением интеллекта. Вот мы и выросли не спортивными роботами, а полноценными личностями.

– Вас сразу сочли перспективным?

– Я был маленьким и очень толстым. Весил 68 килограммов при 148 сантиметрах роста. Первый тренер, к которому меня привели мои одноклассники, категорически не хотел меня принимать. Надо мной шутили, что меня легче перепрыгнуть, чем обойти. Но я очень хотел заниматься именно этим видом спорта, поскольку ходить и кататься на лыжах начал практически одновременно. В то время мы жили на Красносельской, рядом с домом были большие овраги — вот уж было для меня раздолье!.. В общем, в секцию меня приняли с горем пополам и дали самые плохие лыжи: одна длиннее, другая короче. Ботинки тоже достались драные. Но отец и лыжи подпилил, и ботинки устроил. И уже к концу первого года я начал входить в спортивную форму, а через два года, в1964-м, стал мастером спорта. За это время я вырос на целых 28 сантиметров!

– Когда тренеры поняли, что вы олимпийская надежда?

– В группе Сахарнова собралась неплохая компания ребят постарше меня, но я по своим результатам уже был на их уровне. И еще у меня было два хороших наставника-спортсмена: член сборной команды СССР Михаил Веретенников и чемпион России, рекордсмен горьковского трамплина Владислав Петрович Китаев. Они опекали меня и делились собственными секретами мастерства. Но клейма «олимпийская надежда» на мне никто не ставил. И думаю, если бы это было, я бы не стал чемпионом.

«Кто едет за золотом, приезжает с дырявым мешком»

– Гарий Юрьевич, ваша блестящая победа в 1970 году была закономерностью или исключительно благоприятным стечением обстоятельств?

– Конечно, закономерностью. Первые результаты мирового уровня я стал показывать с 1967 года, когда первый раз принял участие в турне четырех трамплинов. Это в нашем виде спорта считается самым престижнейшим соревнованием, которое ставится наравне с чемпионатом мира и Олимпийскими играми. Приехав на первое турне, на трамплине в Инсбруке я впервые в жизни выиграл у всех сильных мира сего. По нынешним меркам, это был этап Кубка мира. Из Инсбрука я уезжал уже известным спортсменом.
В 1968 году я уже был в составе национальной команды и принимал участие в Олимпийских играх. Там мне не повезло – было неприятное падение с сотрясением мозга. В итоге к 1970 году я подошел опытным спортсменом, за спиной которого было участие в соревнованиях самого крупного ранга.

– Вы ехали за «золотом»?

– Если бы я ехал за победой, то приехал бы оттуда с дырявым мешком. Я ехал бороться на равных. В то время было много сильных спортсменов из ГДР, Чехословакии, Австрии, Скандинавских стран.

– Расскажите, как проходило ваше «золотое» выступление.

– И на маленьком, и на большом трамплинах первую попытку я провалил. Если на малом трамплине в первом прыжке я занимал 11–е место, то во втором прыжке, несмотря на то, что была сокращена гора разгона, дабы уменьшить скорость, мне удалось прыгнуть намного дальше всех – на 84 метра. На большом трамплине после первой попытки я занимал 13–е место (прыгнул на 94 метра), а во второй попытке показал результат 109,5 метра.

– А сейчас уже по 140 прыгают…

– Прыгают, но с совершенно других — летных – трамплинов. С такого я тоже прыгал в 1969 году, и мой личный рекорд составил 156 метров. А мировой рекорд – 235 метров. Сейчас этот вид спорта имеет другую специфику, нежели раньше. Качественно изменился весь инвентарь: комбинезон, лыжи, ботинки. Если сравнивать на примере автомобилей, то это как 401-й «Москвич» и современный «Мерседес». Претерпела изменения конструкция трамплина, стал другим стиль прыжка. Так, при сокращении скорости на горе разгона приблизительно на 11-13 процентов длина прыжка увеличилась на 20-25 процентов по сравнению с теми результатами, которых мы добивались в свое время.

– То есть ваша знаменитая олимпийская техника прыжка может считаться устаревшей?

– У меня была своеобразная стойка на горе разгона, которую я тогда культивировал один из немногих. Но сейчас моя техника просто не пройдет. Новые комбинезоны и новый стиль ведения лыж увеличили аэродинамическую составляющую системы «лыжник-лыжи» на 25 процентов.

– Скажите, прыжки с трамплина – это очень травмоопасный вид спорта?

– Мы не летим под облаками, как это может показаться со стороны. Просто гигантская конструкция трамплина создает у людей впечатление, что лыжник бросается в пропасть. На самом деле, полет идет вдоль горы с плавным снижением высоты. Словом, прыжки с трамплина не более травмоопасный вид спорта, чем другие. Травму можно получить и в шахматах – если заснешь и упадешь лицом на доску. (улыбается) Ушибы, переломы, падения – все это у меня было. Все сломано, все болит...

Победил всех олимпийцев и... хлопнул дверью

– Как развивалась ваша спортивная карьера после триумфа 1970 года?

– Еще шесть лет я был в составе сборной команды страны. В 1972 году принимал участие в олимпийских играх Японии. Выступал со сломанной ногой, на уколах. Тем не менее, из Саппоро я привез шестое и седьмое места – и тем самым добыл Родине зачетное очко. А потом спортивные функционеры стали говорить, что я уже старый, и начали потихоньку меня «отжимать».

– Вы уходили из большого спорта с обидой?

– Слегка хлопнув дверью. Чашу моего терпения переполнило то, что я не попал на Олимпийские игры 1976 года в Инсбруке. При этом на чемпионате СССР я победил практически всех олимпийцев и уехал с медалью. Но перед этим я для себя решил: это будет мое последнее соревнование. И после этого со спокойной душой повесил лыжи на гвоздик.

– Сразу нашли чем заняться?

– Первые полгода не знал, за что взяться. А потом меня пригласили в детскую секцию «Спартака» – работать с новичками. Но там я трудился недолго. В 1977 году из спорткомитета пришло приглашение возглавить сборную команду СССР. Я начал потихоньку готовить ребят к чемпионату мира 1978 года в Финляндии. Кстати, оттуда мы привезли бронзовую медаль – и в этом есть и моя заслуга. Со сборной СССР я работал до 1980 года.
А потом выпал из активной жизни. Тяжело заболел. Семь месяцев провел в больнице, перенес несколько операций. После чего меня хотели отправить на инвалидность, но я отказался. Меня пригласили как функционера в отдел зимних видов спорта, где я стал заниматься организационной деятельностью. Потом, мягко говоря, мне предложили оттуда уйти. Дело в том, что в то время было очень модно писать разные доносы и анонимки в парткомы. А злопыхателей у меня на тот момент было достаточно.

– Чем они были недовольны?

– Валентин Лукич Сыч и Сергей Павлович Павлов, возглавлявшие тогда спорткомитет, сказали, что я хороший мужичок, но слишком много им на меня пришло писем. И показали увесистую стопку. Чего только в этих письмах не было! Разве что кличку «диссидент» мне не приклеили. Я не понимаю, как можно писать доносы. Если мне что-то в человеке не нравится, я ему прямо это скажу. Не стану гадить исподтишка.

– Ходят слухи, что в этой кампании принял участие один ваш близкий друг. Правда?

– Он и сейчас мой хороший друг. Речь идет об Алексее Боровитине, мастере спорта международного класса, двукратном бронзовом призере по прыжкам на лыжах с трамплина (1974-1978). Действительно, был момент, когда он подписал на меня кляузу. Но потом по-мужски пришел и извинился передо мной за эту гнусность. Сказал, что у него мозги были как в тумане. А я и обиды не держал! Я не верил, что он самостоятельно мог предпринять эту низость...

– Куда вы навострили лыжи после ухода из споркомитета?

– Ушел в «Динамо», набрал группу ребят и стал с ними работать. Продолжалось это с 1982 до 1991 год. И мы кое-чего добились. Один мой подопечный стал мастером спорта международного класса, четыре человека попали в основной состав сборной.
Тем временем, ситуация в стране стала складываться не лучшим образом. Меня пригласили в олимпийский комитет – в управление зимних видов спорта. Но, проработав – или, вернее, просидев – там два года (заниматься было абсолютно нечем!), я перешел в Школу высшего спортивного мастерства заместителем директора. Это была искусственно созданная номенклатурная единица, которая ничем не занималась и не имела никаких полномочий. Мне это было неинтересно. Тем более, зарплата была такая, что я не мог приходить домой с честным лицом (улыбается). Я ушел оттуда и какое-то время занимался всем, чем только можно было заниматься в лихие 90-е...

«Говорил жене, что иду на работу, а сам шел в никуда»

– Челночный бизнес?

– Вот разве только этим не занимался. А так и машины мыл, и гонял их из Европы. Приобрел массу новых специальностей. И правильно – я считаю, в жизни хоть понемногу надо уметь многое. А потом, когда этот бизнес стал небезопасным, погибло много товарищей и коллег, я стал искать себе новую работу. И попал в эту организацию, где работаю уже с 2000 года. Чем мы занимаемся? В Калининграде производят несколько моделей машин «Дженерал Моторс», КИА и я должен перевезти их оттуда в Москву – либо по железной дороге, либо по морю, либо автотранспортом.

– С какой позиции вы начинали в этой фирме девять лет назад?

– Я пришел просто наниматься на работу. Генеральный директор спросил меня, что я умею. И я ответил: «Все!». Он говорит: «А железнодорожными перевозками сможешь заниматься?» Я ответил: «Если надо, то смогу. Только для этого мне надо немного денег и машину». На тот момент у меня не было ни денег, ни работы. Утром я говорил жене, что иду на работу, а сам шел в никуда… И вот через пару недель после этого разговора мне позвонили и пригласили на работу. Директор из собственного кармана дал мне взаймы денег, и я зарегистрировал свою компанию. За первый месяц я заработал… один доллар. Именно столько у меня осталось после того, как я из суммы прибыли вычел сумму, которую задолжал директору. Но с тех пор жизнь помаленьку стала налаживаться. Если начинал я с 18 вагонов в месяц, то до кризиса мы перевозили уже по 1200 вагонов.

– Вы получили еще экономическое образование?

– Нет, у меня только диплом тренера-преподавателя. Я закончил Горьковский пединститут.

– В том, что вас взяли на эту работу, сыграло роль ваше спортивное прошлое? Наверно, директору сказало ему о чем-то ваше имя?

– Нет, ничего не сказало. Да я и не выпячивал никогда свои спортивные звания и то, что «семь раз заслуженный и 18 раз контуженный». Потом, когда мы уже познакомились поближе, я рассказал ему о себе.

– А вообще, при имени Гарий Напалков перед вами распахивались двери?

–Иногда – да. А иногда – наоборот, закрывались.

– Власть предержащие к вам благоволили? Рассказывают, вы лично встречались с Косыгиным...

– В 1978 году мне предложили стать тренером национальной команды. Необходимое для моего переезда в Москву разрешение для получения столичной прописки подписывалось Алексеем Николаевичем Косыгиным. С нашими партийными бонзами больше встречаться не доводилось, а вот с зарубежными руководителями — да. Король Норвегии лично вручил мне золотую плашку и запонки, когда я в Осло (Холменколенские игры) занял второе место. За победу на Лахтинских играх в Финляндии награду мне вручал президент Финляндии Урхо Калеви Кекконен. По случаю завоевания призового места на чемпионате мира по полетам (Планица Югославия) я был на приеме у Иосипа Броз Тито, где мне презентовали очередные золотые запонки с его автографом.

– Довелось щегольнуть в этих запонках на каком-нибудь светском мероприятии?

– Нет. Да и осталась у меня всего одна пара. Две украли...

«С женой вместе со второго класса»

– Гарий Юрьевич, у многих спортсменов после ухода из большого спорта начинается тесная дружба с алкоголем. Вспомнить хотя бы трагическую историю нашей землячки, конькобежки Татьяны Авериной, которая не так давно умерла — в 51 год. Как вам удалось избежать проблем со спиртными напитками?

– А кто вам сказал, что я их избежал? И у меня это было… Но от всего дурного меня спасла моя жена Татьяна. 3 января этого года исполнилось 35 лет, как мы официально женаты. А знакомы мы с ней всю жизнь – со второго класса. Жили через два дома на Красносельской. Моего дома на углу Красносельской и Малой Ямской давно нет. Его снесли аккурат в тот день, когда хоронили моего папу. Родители в это время уже жили в большой новостройке...
После восьмого класса мы с Татьяной разошлись по разным школам и потерялись. Но, встретившись, больше не расстались. Я в ней очень ценю то, что она всегда имела свое мнение, но при этом никогда мне его не навязывала. Всегда и всюду была на моей стороне – и в радости, и в горе. Было время, я лежал в больнице, и она около меня просидела все это время. Потом заболела она – и рядом с ней сидел уже я. Затем был момент, когда я очень много задолжал. Много, много пережили вместе…

– Как отметили 35-летие свадьбы?

– Кстати, никакой свадьбы не было. Мы просто поставили печать в загсе на Воробьевке и все. У нас уже Ольга была, и вот-вот должен был родиться Гарик.

– А тогда были приняты гражданские браки?

– Нас как-то мало волновало, принято это или не принято... Зато в 2008 году мы венчались в Даниловском монастыре, и все было в лучшем виде: и белое платье, и кортеж, и вся семья в сборе.

– Ваша жена тоже спортсменка?

– Татьяна не имеет к спорту никакого отношения. Закончила в Горьком политехнический институт. У нас двое детей. Сын Гарий Гариевич – юрисконсульт американской компании в Москве. Дочь Ольга живет в Нижнем, у нее свой бизнес. Внук Илья второкурсник, будущий экономист, в школе немного играл в баскетбол. Внучка Татьяна учится в школе, пытается заниматься конным спортом в «Высоково». Младшая внучка Анюта на данный момент воспитанница детского сада.

– Сейчас вы занимаетесь физкультурой?

– Некогда. У меня на даче стоит велотренажер и беговая дорожка, на них занимаюсь по выходным. Жена это делает более регулярно.

– А зарядка?

– Нет!!! Я всю жизнь ненавидел две вещи: делать утреннюю зарядку и бегать кросс.

– Но ваш образ жизни, в целом, можно назвать здоровым?

– Давайте я лучше расскажу, как живу, а вы уж сами решите, какой у меня образ жизни. Итак, встаю я в шесть утра, в восемь – на работе, ложусь не позднее десяти. Питание – трехразовое: в понедельник, среду и пятницу. (смеется) В общем, не делаю из еды культа. Если много дел – могу на ходу чаю с сушкой попить, и все. Главное для меня – не еда, а вода. Вода – это пар, а пар – это двигатель. Воды пью много. Что еще? Не курю. Выпиваю редко и умеренно. Красное сухое вино разбавляю с водой. Иногда – виски с лимоном. Одну-две рюмки.

– Как проводите свободные часы?

– Мы с женой интересуемся живописью. У нас дома много художественных альбомов, есть и несколько картин.

– В Нижнем часто бываете?

– Только в гостях у дочери и внуков.

– Вы сейчас кто – москвич или горьковчанин?

– Москвич. Когда мы сюда переехали, жена долго привыкала. Первые шесть-семь лет только и говорила: поехали назад. А теперь я ей в шутку говорю: ну что, поехали? А она: «Нет уж…»

– Год назад вы стали пенсионером, но по-прежнему работаете. До какого возраста намерены оставаться в строю?

– Пока свободою горим, пока сердца для чести живы… сколько здоровья хватит, столько и буду работать.

– И последний вопрос. На лыжи хоть иногда встаете?

– Нет. На ногах, знаете ли, лучше...


Фотогалерея:
Гарий Напалков
Гарий Напалков

Для просмотра полноразмерного изображения - нужно выбрать соответствующую миниатюру (курсор на миниатюре покажет описание) и сделать клик по ней.

Гарий Напалков Гарий Напалков Гарий Напалков Гарий Напалков Гарий Напалков
Гарий Напалков




Copyright © 2008-2016. Татьяна Кокина-Славина (Таня Танк). Все права защищены | Memory consumption: 2.5 Mb