2008 год <<

Виктор Малиновский: «Сормовским барельефом я помянул убитого дядю»

Скульптор и художник Виктор Малиновский отмечает 80-летие

Виктор МалиновскийКто не знает знаменитого барельефа «Героям 1905 года», украшающего красное старинное здание напротив сормовского Дома творчества юных? В 1977 году открытие этого мемориала стало событием всесоюзного уровня. А те, кто хоть раз был в мэрии, наверняка видели большое полотно «Юрий Всеволодович у Дятловых гор». И это всего лишь две из более чем двухсот работ нижегородского художника и скульптора Виктора Малиновского. Сегодня в художественном музее открывается выставка, посвященная 80-летию мастера. И именно сегодня здесь будет представлена картина, над которой Виктор Петрович работал весь уходящий год, — «Новогороду Нижнему здесь быть».

Семь фигур заперли в мастерской на год

— Как-то иду мимо этого красного дома на Коминтерна и меня осеняет: а ведь угол этого здания словно создан под мемориал! — вспоминает Виктор Петрович. — Набросал эскиз, показал наброски на градостроительном совете и в парткоме завода «Красное Сормово». Когда все было готово, завод выделил 80 тысяч на бронзу, и барельеф отлили в Питере. В 1977 году его открыли. Было очень много народа. Заводчане вышли с красными флагами. Сюжет об этом показали даже по центральному телевидению! А в 1986 году вышла открытка тиражом 120 тысяч экземпляров. Именно за эту работу мне присвоили звание заслуженного художника РСФСР.

— Долго работали над «Героями 1905 года»?

— Из-за этих семи фигур я год практически безвылазно провел в мастерской. Я ведь четыре раза барельеф переделывал! Каждый день работал по 12 часов. Уходил из мастерской уже за полночь. Похудел. Барельеф — три метра высотой, поэтому приходилось то и дело подниматься-спускаться по лестницам. Кстати, в это время рядом со мной Павел Гусев лепил своих знаменитых «Трех матросов», которые стоят сейчас напротив речного вокзала, а Татьяна Холуева тут же работала над бюстами героев из Богородска.

— В мастерскую наведывались чиновники? Ну, проконтролировать, выдержан ли барельеф идеологически…

— Я сам приглашал людей из горкома. Но они вели себя деликатно, в творческий процесс не лезли.

— Героев 1905 года вы с кого-то лепили или это образы из головы?

— Никаких натурщиков у меня не было. Все образы придуманы мной от и до. Кстати, крайний мужчина справа — это мой дядя Андрей Малиновский. Я его никогда не видел, даже на фотографии. Историю его гибели мне рассказал отец. Когда началось знаменитое восстание 1905 года, солдаты, которых бросили на его подавление, из пушки пальнули по зданию бывшего Дома пионеров, что в центре Сормова. Там в тот момент находился дядя. Пять человек погибли сразу, а ему оторвало ногу, и он скончался через несколько часов. Ему было 19 лет, он был рабочим с сормовского завода и увлеченным охотником. Поэтому на барельефе я его запечатлел с ружьем.

— Наверное, за эту работу вам много заплатили?

— Около 4 тысяч. Но, чтобы оценить эту сумму, надо понимать, что художник вообще зарплату не получает. Деньги ему платят только тогда, когда готов заказ. Поэтому у нас так: то густо, то пусто.

Подкараулил Шолохова за папироской

— Правда, что вам довелось пообщаться с самим Михаилом Шолоховым?

— Правда. И не только с Михаилом Александровичем.
Я ведь учился в Московском киноинституте во времена Рыбникова и Ларионовой. С Николаем вместе жили в общежитии.
А с Шолоховым я познакомился так. Моя дипломная работа — а я учился на художника фильма — была по «Поднятой целине». И вот я решил поехать на Дон, посмотреть интерьеры, пейзажи. Приехал в станицу Вешенскую, и мне сразу его дом показали: солидный, двухэтажный. Разговорился с казачкой: как, мол, к Михаилу Александровичу попасть? А она говорит: «Трудно с ним встретиться, он человек очень занятой. Но вот тебе мой совет: встань часиков в пять и иди к дому, он в это время всегда выходит покурить. Может, дворник тебя и пустит».
Утром встал полпятого. Подошел к шолоховским воротам, открываю — не заперто. Смотрю, а на террасе он сам стоит! Белая рубашка навыпуск, сапоги хромовые. Я так растерялся, что ничего умнее придумать не мог, как брякнуть: «Это вы, Михаил Александрович?»
С полчаса мы с ним проговорили. Он мне дал дельные советы, а напоследок сказал с хитрой улыбкой: «У нас тут казачки добрые».

— Это была ваша единственная встреча с писателем?

— В Вешенской я жил целый месяц. Часами ходил по степи, прочувствовал атмосферу романа от и до — ночи звездные, волы траву жуют, суслики орут. Там я написал 20 этюдов. Хотел показать их Шолохову, но меня к нему уже не пустили, сказали: «Занят». Потом художник фильма «Тихий Дон» Борис Дуленков посмотрел мои картины и поставил пятерку.

— Почему в Москве не остались?

— Меня направили работать на Мосфильм ассистентом главного художника. Фильм назывался «Дело-306», про жуликов. Главный художник сказал мне: «Посади на площадке пять березок, здесь будет проход главного героя». Я сказал: «Нет, этим я заниматься не буду. Не для этого я в институте учился». И уехал со съемочной площадки. И хотя все говорили, что в Москве у меня большие перспективы, я решил вернуться в Нижний. Отпустили меня со словами: «Обратно не просись».

Реалисты — в почете, но и импрессионисты не в загоне

— А в Нижнем я написал картину «Год 1918-й», и она прошла на Всесоюзную выставку, — продолжает Виктор Петрович. — Для молодого художника это было большое достижение. Меня приняли в Союз художников.

— Виктор Петрович, как в СССР было со свободой творчества? Наверное, приходилось только революционеров, сталеваров и колхозников лепить?

— Действительно, многие крупные художники строили тематику на установках партии. Да, поощрялось реалистическое видение, воспевался человек труда, но что в этом плохого? Импрессионисты тоже не были в загоне. Возьмите Грабаря. У него картины Третьяковка покупала!
И у нас в Горьком чемпионом по продаваемости были именно пейзажисты — у них все картины, которые они сдавали в художественный салон на Покровке, уходили. Был в политехе один профессор, он мог и по 500 рублей за пейзаж заплатить. Обычно же в салоне картины продавались за 70—100 рублей.

— На чем зарабатывали между созданиями «нетленок»?

— Выгодно было к праздникам рисовать членов политбюро. Но тут никаких вольностей не допускалось: были утвержденные фото, по ним и надо было воспроизводить. Помню свой первый потрет Сталина. В 1943 году он ввел для военных погоны, которые были отменены еще во времена Красной армии. И вот мне товарищи по цеху — а я работал тогда на «Красном Сормове» — говорят: «Сделай нам портрет Сталина с погонами». И сделал — на фанере. Мы с такой гордостью его в цехе повесили!

— Бытует мнение, что художники, и вообще люди творческих профессий, особенно подвержены дурным страстям, тому же алкоголизму. Рядом с вами разворачивались подобные драмы?

— Хрестоматийный пример — Алексей Саврасов, автор картины «Грачи прилетели». Многое мог бы сделать, но спился. Когда умер известный живописец Сергей Иванов, в кармане у него нашли 26 копеек. А ведь его работы хорошо продавались!
Я же считаю, что тут надо выбирать: или ты пьешь, или серьезно занимаешься творчеством. Ну, как я мог работать над барельефом и быть с похмелья? Это же несовместимые вещи!

«Счастье в 80 лет — работать и ходить на своих ногах»

— Виктор Петрович, вы только что отметили 80 лет. Сами знаете, для мужчины в России это очень серьезный возраст. В чем секрет вашего долголетия?

— Работать, не курить, не пить и много двигаться. Я в своей жизни курил только полгода — после института. А бросил так. Однажды с женой приехали на Кавказ, и на Казбеке в два часа ночи я вышел из палатки. Вершину осветил первый луч, я закурил папиросу. И вдруг мне стало так противно! Такой чистый воздух, такая красота, а я дымлю! А водку я вообще не любил никогда. Выпиваю чисто символически, обычно вино.
И, конечно, физкультура. Я уже в зрелом возрасте лет 15 занимался бегом. Бегал так, что даже солдат обгонял! А потом профессор посоветовал перейти на ходьбу. Сейчас я хожу не меньше шести километров в день: два километра утром, два в обед, два вечером. Японцы говорят: 12 000 шагов в сутки нужно сделать обязательно.

— Вы ничего не сказали о личной жизни. Если она счастливая, то, наверное, тоже продлевает годы?

— Это точно. Мы с моей Верой Сергеевной вместе уже 50 лет, вырастили двоих детей — сына и дочь. Они оба художники.

— Часто говорят: «Старость не радость», а многие откровенно боятся стареть. Вы же в свои 80 совсем не выглядите стариком — подвижны, активны, до сих пор работаете… Как прожить жизнь так, чтобы быть счастливым в старости?

— Счастливая старость — это возможность работать и ходить на своих ногах. Когда ты в преклонных годах можешь читать, ходить, думать, другого идеала нет. В принципе, и в молодости счастье точно такое же, только там еще добавляется физическая любовь между мужчиной и женщиной.

Фото Натальи Пьетры: Сегодня Виктор Малиновский представит нижегородцам свое последнее полотно «Новогороду Нижнему здесь быть».




Copyright © 2008-2016. Татьяна Кокина-Славина (Таня Танк). Все права защищены | Memory consumption: 2.5 Mb